Многое из того, что я читаю или смотрю, запоминается мне яркими точками, картинками в голове - а контекста я совсем не помню.

Вот, в Нарнии, например, Люси (или это была уже Джил, или как ее звали, эту следующую девочку?) - так вот, Люси была в заколдованном замке и рассматривала книжку с заклинаниями. И одно из заклинаний было сказкой, в которой был лес, и шпаги, и что-то еще - и это была самая прекрасная история, которую она когда-либо читала. Но как только она закончила читать, она тут же забыла все кроме вот этого: лес, шпаги, - как забывают сон. И только всю жизнь потом ей нравились истории с лесом и шпагами.

Это я помню. А кто это был - Люси или не Люси, зачем она была в замке, зачем она прочла это заклинание, что было потом, о чем вообще была книга - это вроде бы как остальная, необязательная информация, которая прилагается к этому моменту.

И все, что я люблю, я именно так и помню - одной до боли ясной деталью, сценой, от которой, как круги по воде, расходится все остальное.

"In those days, I kept my hair up in an enormous bun - it took about 40 hairpins to keep it in place," she says. "I was sitting on the sofa beside Frank, talking to various people and I became aware after a time that the hairpins were being pulled out by somebody. Out they all came and my hair fell down. I suppose that is the way it all started."

Любовница и модель художника Франка Ауэрбаха, актриса Эстелла Олив Уэст (из статьи в The Guardian)


Франк Ауэрбах, Голова Э.О.У., 1960

Ауэрбах знаменит тем, что пишет очень толстыми слоями краски - его работы всегда развешивают несколько работников галереи, потому что их невозможно поднять в одиночку. Он обсессивно работает с одними и теми же моделями и пейзажами на протяжении всей своей жизни и почти не выходит из студии.

(А узнала я все это, потому что начала немного переводить для сайта Wikipainings, и не могла понять, как перевести инициалы E.O.W.)

А вот и постскриптум, о котором я говорила:


Поль Дельво, Послание, 1980.

Это одна из последних работ художника. Смотрите - ведь я не придумываю, как бы мне ни хотелось счастливого окончания этой истории (да и вообще, связной истории из серии разрозненных картин)? Это ведь он, слева, - наш персонаж? Плащ, прическа, нос, круглые очки, черные лакированые туфли. Мне кажется, это он.

Тогда оцените всю важность и необратимость того, что произошло. Он сдвинулся и заговорил. Из картонного персонажа он стал частью этого города и этой реальности.

Раз уж мы заговорили о снах, - улыбнулось мироздание и показало мне сон.

Во сне на мне лежала важная миссия проведения тайного собачьего турнира, потому что - так уж вышло - у меня был Ключ. Ключ был твердой блестящей железякой. Ключ нужно было приложить к стене в правильном месте - и турнир начинался (все это так важно, что ненаписание каждого слова с заглавной буквы дается мне огромным трудом). Там, кажется, было много крови, много кому было больно. Все псы (мы все?) убивали друг друга - каждому нужно было заполучить ключ, потому что... Потому что он звал, наверное так. Как бесполезен язык при перессказе снов. Я закрываю глаза - и мне по-прежнему все понятно, но перевести эти ощущения в слова практически невозможно. Собака. Ключ. Турнир. Близко, достаточно близко.

Я помню свое дыхание, и оно не было человечьим. И я помню свою руку на прохладном металле ключа. Ключ зазвенел под моей ладонью, и я рассмеялся. И я завыл.

Во-первых, в городе А температура с учетом ветра держится от -40 до -52. Это настолько абсурдно, что понятно, что по-настоящему так быть не может. Мы запаслись едой и кофе и выходим только на работу и в магазин по выходным. Это похоже на игру, где мы - отважные полярные исследователи. Ровно до тех пор пока не наступает клаустрофобное удушье и депрессия от невозможности куда-то выйти, от необходимости надевать на себя три слоя одежды, и даже тогда - физически больно от холодного ветра, ресницы покрываются льдом и слипаются, стынут до боли и красноты руки несмотря ни на какие перчатки. Тогда это больше не похоже на игру, и понимаешь, что да, и -52 - вполне себе по-настоящему. Но лучше не понимать как можно дольше. Лучше забраться на диван, подобрав под себя ноги в пушистых полосатых носках, курить, пить по шесть чашек кофе, смотреть концерты по телеканалу "Меццо", читать "Теофила Норта" - изо всех сил притворяться, что дома просто лучше всего. Потому что где еще спокойно дадут посмотреть концерт по "Меццо" (ради которого я включаю таки телевизор), где еще нескончаемые запасы вкусного кофе? То-то же.

Во-вторых, у Леонарда Коэна вышел новый альбом с ироничным названием Old Ideas. Буквально вчера его еще можно было слушать на радио NPR, а сегодня уже нет - ну ничего, все взрослые, все всё найдут. А любителям Леонарда Коэна искать стоит. Как и всегда, впрочем.

I caught the darkness
Drinking from your cup
I said, "Is this contagious?"
You said, "Just drink it up."

В-третьих, что-то неладное творится с моими снами. Они заявляют свои права на меня (they claim me). Я их почти не помню, но мне физически - нет, не больно, но - тягостно расставаться с ними. По утрам мое тело плачет от необходимости расставаться с материей сна, оставаться здесь. Меня это одновременно и беспокоит, и... что, радует?

Недавно я открыла для себя сайт wikipaintings. Там не просто много картин, они не просто хорошо и внятно систематизированы - большинство из них еще и выложены в хорошем разрешении. В последний раз мое сердце так билось, когда я нашла library.nu (кстати, почти ровно год назад!). Уже несколько вечеров я сижу за компьютером и скачиваю, скачиваю, скачиваю.

Как методичный скачиватель я начинаю с того, что выбираю художника и пролистываю все его работы в хронологическом порядке, сохраняя те, что мне интересны (имя_дата_название произведения, да). И этот хронологический просмотр сам по себе оказался очень и очень интересным занятием. Об этом я, наверное, расскажу чуть позже. А сейчас я просто хотела поделиться удивительным (для меня) открытием.

Есть один такой художник, бельгийский сюрреалист Поль Дельво - по крайней мере именно к сюрреалистам его причисляют чаще всего. В первый раз я увидела его картину "Спящая Венера" в "Дневнике одного гения" Сальвадора Дали. Мне тогда было десять лет, половину из этого дневника я не поняла, но навсегда осталась под впечатлением. Дельво мне понравился еще тогда - уже сложно сказать, чем. Зато я знаю, чем он мне нравится сейчас: своей архитектурностью, атмосферностью, ощущением сна. Возможно, это не совсем благополучный сон, однако Дельво, да еще, пожалуй, Ремедиос Варо - единственные художники, даже среди сюрреалистов, которые приблизились к тому, чтобы правдоподобно воссоздать сонный мир. Для меня это много значит.


Поль Дельво. Спящая Венера. 1944.

Недавно я увидела эту картину живьем в Тэйт Модерн, и она мне по-прежнему нравится.

Но речь сейчас не о ней. Когда я просматривала работы Дельво в хронологическом порядке, я вдруг заметила, что на многих из них изображен один и тот же мужчина. То есть не совсем так. Это будто вырезанный из картона, почти неизменный персонаж, которого Дельво вклеивал из картины в картину. Худой, длинноносый мужчина с соломенными волосами, зализанными назад. Он стоит в три четверти к зрителю, всегда в левую сторону и чаще всего с левой стороны полотна. Он одет в черный костюм и белую рубашку, позже на нем появлется бежевый плащ. Его ноги широко расставлены, левой рукой он приподнимает круглые очки или подносит к глазу окуляр (так ведь называется этот инструмент?). В правой руке у него камень, к которому приковано все его внимание. Чаще всего он находится в компании другого мужчины - предположительно того, кто принес ему камень на оценку.

Вот он появляется на картине Дельво впервые - здесь его едва можно разглядеть на заднем плане, но по композиции понятно, что фигуры на заднем плане очень важны - посмотрите, как руки двух женщин на переднем плане ведут к ним, и как линия горизонта опять же замыкает на них взгляд. Кстати, это первая картина Дельво, в которой проявляется его характерный стиль - по крайней мере, первая из всего, что я пока видела.


Поль Дельво, Ноктюрны, 1931


( А дальше? )

Ну все, я окончательно устала составлять этот пост - вот оно отсутствие тренировки! - поэтому постскриптум, не относящийся к личности загадочного незнакомца, оставлю на завтра :)

UPD. Тайна раскрыта! См. комментарии.

Иногда я очень скучаю по возможности вести ЖЖ - почти так же, как все пять лет скучала по возможности выкурить сигарету. Фейсбук частично заполняет собой эту брешь, но только частично - все же это совсем другой формат, слишком уж социальный для записи снов и разговоров о важном.

Чертов дурацкий блок с необходимостью логиниться обходными путями. Итак, попытка номер *надцать.

Dear Diary,


Пабло Пикассо, Пишущая женщина (1934).

По дороге на работу со мной случается видение. Мы проезжаем кольцевой мост - вернее сказать, спиралеобразный. Дорога кружит и заворачивает вниз, а под ней - участок выбритого газона. Мост на долгих бетонных подпорках. Внизу, на газоне, наверное, жуткий грохот.

Я вижу, как мы с мальчиком В. сидим на траве, прислонившись спинами к бетонным подпоркам, и курим. Над нами проезжают автомобили. Люди из вставшего в небольшой пробке автобуса (я почти повела рукой, чтоб помахать себе) смотрят на нас - мы как раз напротив, на другой стороне кольца. Мы сидим и курим, и почти молчим. Нам потрясающе пусто и спокойно.

В полусне я думаю, что я - грифон. Я сжимаю твое плечо, и мою когтистую лапу сводит от нежности.

В прошлый раз, когда я читала Джейн Остин, я писала, что на меня напало романтическое, умилительное настроние. Так вот, оказывается, это никакое не совпадение! Опытным путем доказано, что если прочитать несколько глав Остин подряд, желательно начиная с середины книги, то романтическое настроение напополам с желанием чтобы все срочно переженились и жили долго и счастливо появляется само. Другие девочки упоминали, что у них такое бывает от диснеевских мультфильмов.


Ну и вот. Дочитала "Гордость и предубеждение". Сижу, пью кофе, срочно хочу всех переженить и написать кучу игривых любовных писем.



А еще я сегодня впервые с приезда в Казахстан купила бумажную книгу. Это новый Мураками. Я его так долго ждала, что уже переждала, и теперь мне его немного боязно читать.

Я много работаю и легко устаю, но это холодное дождливое лето настолько прекрасно, что слов нет. Зато есть много ленивого времени на просмотр фильмов. Времени, которого вроде бы быть не должно, а оно мифичеким образом все равно появляется. Или вот еще: утром, в полдевятого, с солнцезащитными очками на носу, я читаю Джейн Остин по дороге на работу на заднем сиденье такси (дождик начнется позже, пока свежо и солнечно).

 

Мне нравится ездить на работу в такси, мне нравится мерзнуть и пить кофе по вечерам, а иногда даже нервничать нравится, когда что-то не получается - будто я сижу в пустом зале и смотрю фильм о себе (да, как герои всех этих фильмов). Я счастлива. Я заразилась счастьем во время поездки в Амстердам. Я заразилась дождливым, холодным летом, мне выдали мой персональный осколок льда. И от него мне так холодно и так счастливо, как не бывает. Я ложусь спать и плачу. Мне снится море.

Я зачитываю А.Н. предложение руки и сердца мистера Коллинза из Гордости и предубеждения: "My situation in life, my connections with the family of De Bourgh, and my relationship to your own, are circumstances highly in my favor..." - и мы смеемся, что это готовое cover letter или statement of purpose. Все невзаправду, так не бывает, я скоро проснусь. Веретено закатится за комод. Ниточка оборвется.
 

Я так счастлива, что мне хочется бежать, не оглядываясь. И никогда, никогда сюда больше не возвращаться.

Я всегда предпочту пройти лишние двести метров и перейти дорогу на светофоре, а не по пешеходному переходу. Случаи, когда я перехожу дорогу в неположенном месте, настолько единичны, что их даже и упоминать-то не стоит.

Мне очень нравится сочетание сладкого и острого. Когда я ем лапшу пад-тай с острым соусом и сладким, почти медовым тофу, я теряю голову и не могу остановиться. Даже хорошо, что здесь нет тайских ресторанов.

Мне всегда хочется нескольких противоположных вещей. Сразу, сейчас, одновременно, и того и другого. Поэтому (за неимением возможности помножить себя хотя бы на два), самое важное в моей жизни - держать баланс и довольствоваться здоровым разнообразием. Иногда у меня неплохо получается. Но вообще-то отсутствие опции нескольких одновременных жизней - это, конечно, позор разработчикам этой вселенной. Если это бета-версия, пусть учтут.

Есть моменты, когда вдруг все становится ясно. По-английски еще лучше: suddenly, everything starts making sense.

Когда я работала на кафедре или писала дипломку, моим любимым этапом был просмотр собранного материала: распечаток транскриптов или таблицы с глагольными формами. Материала так много и он лежит такими ровными рядами, что глаз отдыхает, а мозг приближается к медитативному состоянию. Наверняка даже дыхание в этот момент становится более ровным и глубоким. Лингвистика - сродни детективу (в антропологии это чуть менее заметно). Вот сейчас мы и узнаем (потирая руки говорит мой внутренний агент Купер), кто убил Лору Палмер. Чаще всего оказывается, что Лора Палмер - лишь толчок для чего-то большего. Чаще всего оказывается, что дальше - густой лес. Но на пути случается этот небольшой, ослепительный момент понимания всего.

"You’re ruining Firefox 3.6.18," сообщил мне браузер. Так и захотелось сказать: извините, я нечаянно.

Running, конечно же.

Мы с коллегой А.Т. уже два дня как в Амстердаме. Тут холодно, пасмурно и дождливо.



Мы в восторге.

Я потеряла здесь еще одно свое сердце. В этом городе я могла бы прожить жизнь. Я не сплю, потому что мне жалко расставаться с ним хотя бы на чуть. чуть.

Не так. Просто: кричала утка. Просто: сфотографируй, давай же, не жалей батареек, уезжай. Просто: вам не нужен лишний билет? Просто поезда под окном. Это невыносимо. Это как слот в фотоаппарате, в который невозможно вставить новую флешку. Не хватает памяти. На все не хватает памяти. Мы как будто обтерлись друг от друга рукавами на людной улице, этот город и я, и прошли мимо.

Вчера мне снилось, будто мы с А. возвращались домой вброд (мы жили в огромном городе у реки). И тут А., идущий впереди, отталкивает меня и кричит: "Осторожно, змея!" И правда, плывет змея, быстрая, серая - а я знаю, что укус таких змей очень опасен. И вот мы замерли, будто коряги посреди реки, и она А. проплывает, а ко мне поворачивается - и я чувствую, что она меня чувствует, живое. Но укусить не успела - А. во сне меня сильно потянул на себя, от змеи, и я от этого проснулась.


* * *

Маша вчера показывала фотографии из своей поездки. Нестерпимо теперь хочется куда-нибудь, радостно бродить по незнакомым улицам, а потом по музеям, а потом не спеша обедать, и чтобы никто вокруг не знал, и не было никаких обязательных дел. И лететь еще на самолете, ёкая всем сердцем на взлете. Подержите там за меня пальцы, а? А то у меня может получиться отличная поездка в конце июня, а может и сорваться, причем из-за такой досадной причины, что если действительно сорвется, то япрямодаженезнаю, меня постигнет когнитивный диссонанс по поводу причин, из-за которых могут срываться отличные поездки, и вообще может быть разочарование в жизни. Так что этой поездке никак сорваться нельзя! От меня мало что зависит, так что вся надежда на коллективный разум.

In the world “out there,” there are no verbs, no speech events, and no adjacency pairs. There are particles of matter moving around in certain recurrent and yet not fully predictable patterns. We interpret such experiences as and through symbolic means, including linguistic expressions. That’s what it means to be human.

Из учебника Алессандо Дуранти по лингвистической антропологии. (Duranti, Alessandro. 1997. Linguistic Anthropology. Cambridge University Press).

Sometimes science talk is as bold and as moving as poetry.

М. говорит, что ей сейчас очень нравится путешествовать, но жить хочется здесь. Что у нее здесь - чувство дома. А у меня ностальгия по чувству дома, которого у меня никогда не было (чувства, дом был по крайней мере родительский). Но я верю, что когда-нибудь я приеду, оглянусь вокруг - и пойму: вот он, дом. Здесь можно строить жизнь. Здравствуй, дом, - скажу я. А тебя заждался совсем уже, - скажет дом, - здравствуй.

И назовет меня - наконец-то уже - по имени.

Dealing with contaminated texts вместо sites. Очень важное пособие, да. From Theory to Practical Application.

Мне давно уже ничего не пишется всерьез, а пишутся только дневниковые записи общего пользования - это, в общем-то, нестрашно, но иногда я очень скучаю по самому процессу. Наверное, все дело в том, что дневниковые записи, даже общего пользования, пишутся для себя, а всерьез, даже если идет в стол, нет - особенно если идет в стол - пишется для кого-то. Точнее, для идеального, не существующего читателя. И вся фишка в том, чтобы написать это для него, а потом им же прочесть. А потом собой уже снова отредактировать, если нужно.

То есть на самом деле я скучаю не по написанию текстов, а по тому идеальному читателю, конечно.

Или по возможности посмотреть на что-то его глазами. Даже на свой текст.

Только что случайно скачала Алису на португальском и узнала, что фамилия писателя Паоло Коэльо переводится как "заяц". Ну то есть я увидела название первой главы, Para baixo na toca do coelho, попыталась мысленно его произнести, последнее слово что-то мне напомнило... В общем, Паоло Коэльо стал теперь Павликом Зайцевым, и это необратимо :)

Только что набрела на library.nu на Гарри Поттера, переведенного на латынь. Крепко зависла.

Если, допустим, представить, что мир - это мешанинина из нескольких паззлов. Из чертовой уймы паззлов, чего уж там. Любопытный ребенок их высыпал все на пол и смешал, а разобрать не удосужился. Да и куда уж теперь все это разобрать. Микки маус к айвазовскому, котята к керамике. А главное, в отдельных кусочках не видно уже ни котят ни керамики: кажется, рыжее к рыжему - так и надо, все сходится.

И вот иногда встречаешь человека. Или город. Или, допустим, книгу, - неважно. И понимаешь, что вот, привет, это из твоего паззла.

Даже если не рыжее к рыжему, а вовсе даже лиловое к белому.

И становится очень хорошо. Потому что вот же оно - материальное подтверждение того, что твоя картина мира реальна.

Вчера читала для испанского "Любовь во время чумы" Маркеса. Ну, читала - это сильно сказано, конечно. Разбирала на слова и составные морфосинтактические штуки, как-то так. Я эту книгу только что прочла в русском переводе, и поэтому читать по-испански довольно легко: уже понятно, о чем читаешь, нужно только подглядывать в перевод время от времени. (Я вообще недавно заметила, что есть какое-то особенное удовольствие в том, чтобы закончить хорошую книгу и тут же начать ее перечитывать, не отходя от).

А сегодня на пути домой обнаружила, что на ридере у меня испанской версии нет - забыла перекинуть. Поэтому подумала-подумала, и решила перечитать кэрроловскую Алису. Ту, что в стране чудес. Тем более, что я ее на английском читала однажды и давно. И вот, начала читать. А потом меня осенило: так она ведь у меня и на испанском есть! На ридере были "родные" книжки: всякая классика, на десяти, что ли, языках, и я их специально не стала удалять - интересно ведь, как какой-нибудь Шерлок Холмс выглядит по-литовски :) И вот, пригодилось. Сидела и читала страницу на английском - страницу на испанском. Как-то жутко интересно. Такое плотное, насыщенное чтение получается.

В испанском muñeca обозначает 1) куклу 2) запястье. Я не могу, в общем-то, объяснить, чем именно это так прекрасно. Но прекрасно, факт.

Ах, как нам сейчас с испанским хорошо вдвоем, под этой лампой, в этих сумерках. Слаще не бывает.

When I see a resource like this, my heart skips a bit.

База данных по заимствованию слов, разработанная Институтом эволюционной антропологии Макса Планка. Мимимишечка выдает список слов из известных ей языков на запрашиваемое словарное значение, показывает, было ли слово заимствовано из другого языка, если да - то из какого, на каждое слово - индекс заимствования... В общем, праздник и услада для глаз. И тут уже не важно, что заимствование - не самая ключевая для меня тема. Ведь такая красота.

Все внимание там, правда, на 41 "принимающих" языка, т.е. те, которые заимствуют и которыми, по-видимому, занимаются ислледователи института, поэтому картина c "донорами" получается неровная. Русского и испанского, например, почти нет, а так хотелось бы посравнивать все в свободном полете. Но и это на самом деле неважно.